Удар, удар, ещё
удар! В наушниках тяжёлый метал, сердце
рвётся наружу, певец ревет что-то
непонятное. Откуда эта песня взялась
на плейере Василиска не знала, но кулаки
сами сжимались крепче и со всё большей
силой летели в боксёрский мешок. Она
уже не чувствовала костяшки пальцев,
пинок ещё пинок, коленом и пяткой, затем
опять ногой. И вновь удар кулаком со
всей силы, дыхание уже давно сбилось,
ритм бешеный, но она не могла остановится.
Она вцепилась в мешок коготками и стала молотить его снизу коленом. Ярость кипела в ней и не просто лилась наружу, она била ключом. И тут она почувствовала под пальцами крупинки. Не может быть! Неужели она прорвала кожу? Но музыка подмывала, заполняла её до верху, вызывала в ней все новые потоки злости и она откинув прядь со лба, замолотила невероятную дробь по мешку. И плевать, что песок сыпется на пол! Всё равно! ВСЁ! В этот момент не существовало ничего, кроме музыки и бешенства.
Она вцепилась в мешок коготками и стала молотить его снизу коленом. Ярость кипела в ней и не просто лилась наружу, она била ключом. И тут она почувствовала под пальцами крупинки. Не может быть! Неужели она прорвала кожу? Но музыка подмывала, заполняла её до верху, вызывала в ней все новые потоки злости и она откинув прядь со лба, замолотила невероятную дробь по мешку. И плевать, что песок сыпется на пол! Всё равно! ВСЁ! В этот момент не существовало ничего, кроме музыки и бешенства.






